И чего не хватало на желтом лугу с бирюзовыми травинками, с толпой ребят и девчонок в трусиках и маечках, так это мушиной пати.
- Падумаешь, - пожал плечам Ишка. И развалился поперек тропинки.
- Мне сегодня приснился офигительный сон.
- М-м. Отмахнулся Ишка.
- Ну послушай. Я сегодня видела во сне огромного двуногого великана. Я поняла, что сплю. Он не понял, и попытался сплющить меня своими крючковатыми пальчищами. Тогда я неожиданно начала расти и выросла до таких размеров, что чуть морда не треснула. – Яночка переплела передние лапки, и зализала выскочившие невпопад косички.
- Хунья. Я когда с двуногими встречаюсь, я их пугаю так сильно, что они больше ни суются ни ногой. – Его фасеточные глаза выпучились, устрашающе переливаясь на солнце разноцветными бисеринками.
Мимо прошелестела пара ботинок.
- Иша. Полетим с тобой на юг. Там, говорят, харчи практически дармовые, и отдыхающие ленивые.
- Какая суть разница, север, юг. У тебя же в пространстве пустых глазниц до фига.
- Не знаю, пользоваться не умею, да и кто сейчас в этом поживает, только устаревший вид красных муравьев.
- Ты к дедам сходи, они…
С грохотом опустившийся в пыль башмак прервал эту беседу.
Жужжащие перепонки подняли мошек в воздух и отнесли на несколько деревьев вниз по ручью.
На листьях подорожника толпилась зеленоватая мошкара. Перескакивали друг через друга, мушки залезали под тонкие стебельки, шумели, галдели.
Ишка расписался в воздухе витиеватым пируэтом и приземлился поодаль.
- Ян, лягай тут.
- Ты не хочешь…?
- Нет. Там слишком шумно.
- Я пожалуй, пойду, перетру пару вопросиков.
Ишка прикрыл обзор и погрузился в послеобеденную дремоту. Ему снился луг и огромное двуногое существо, шаркающее грязными ботинками. Оно было слишком далеко, чтобы обращать на него внимание. Белые солнечные блики распадались на мелкие капельки, скатывались с глазниц и теряли форму, сплавлялись в тягучую массу, и все, вместе с телом уносились потоком вверх и вниз, до самого дна озера, на берегу которого отдыхали белые птицы. Большой двуногий человек маячил на горизонте, маленький и беспомощный, а Ишка раздувал на него щеки и гневно вопрошал: «Куда прешь, скотина?» А затем картина сменилась фруктами, подгнивающими на жаре южного базара и продавщицей, чей лакомый носик лоснился под прядью выжженных перекисью волос.  Гирлянда одуванчков сжималась плотным кольцом над горлом.
- И-и-шка-ааа!!! – гулкое вдали, приближающееся эхом, ударило в крылья. Он успел взлететь над листьями подорожника в тот момент, когда большой грязный ботинок опустился тенью над его глазами. Вслед за ботинками на листья подорожника упал рюкзак и удочки.
Мушиная стая взмыла вверх, перечертив воздух сложными геометрическими письменами, зависла на месте, а затем стремительно унеслась на противоположный берег.